Мама, а вдруг ты умрешь?

Мама, а вдруг ты умрешь! – лицо моей семилетней дочки залито слезами. Она рыдает в голос, и беспомощно вытирает капли и ручейки слез маленьким кулачком.

Меня охватывает волна смешанных чувств – нежности, благодарности ребенку за его бескрайнюю любовь, и страх…

Я, как и все люди, боюсь смерти.
Боюсь боли, насилия, ожидания конца…

Поэтому смерть в падающем самолете видится мне одной из самых мучительных — когда человек осознает неизбежность своего конца и пребывает в этом ужасе бесконечные две минуты.

Но еще страшнее мне даже на мгновенье представить гибель своих близких… Я не допускаю и мысли об их возможной кончине, по-детски надеясь таким способом обмануть саму смерть.

И в то же время я понимаю, что все умрут, когда придет их время.
Никто не знает, когда оно придет, и что бы это была за жизнь, если б люди знали дату своего конца?
Вечный, холодящий страх ожиданья…

Но что бы это была за жизнь, если б смерти не было?

Десятки, сотни, тысячи лет унылого существования, где все давно изучено, и нет ничего нового?
Или бессмысленное каждодневное безделье с ощущением, что все еще впереди?
Или безвременье страданий и несчастья, когда жизнь не удалась?

То, что наша жизнь конечна, дает нам мотив прожить ее как можно лучше.
У нас появляются желания, мы строим планы, и стремимся их осуществить.
Мы стараемся для себя и хотим оставить что-то ценное в наследство своим детям.

И, чаще всего, нам небезразлично, скажут ли после нашей смерти «Собаке – собачья смерть» или «Хороший был человек. Пусть земля ему будет пухом…»

…Я обнимаю дочку и вытираю ее слезы.

«Тебе грустно?» — она кивает. «Ты хочешь, чтоб мама всегда была с тобой?»

В ответ я слышу сдавленное рыданье.

Я знаю, что не могу гарантировать ей своей жизни ни насколько, ибо это не в моей власти…

Но я могу быть с ней сейчас, и разделить ее горе.

Я обнимаю ее, глажу по волосам.
Я говорю о том, что тоже боюсь умирать, и боюсь терять близких.
И я сделаю все, что в моих силах, чтоб не умирать по своей воле.
Потому что ни за что на свете я не хочу покидать такую замечательную, такую любимую девочку.

А если даже так случится, что я все же умру, то моя любовь к ней останется с ней навсегда.
Я улечу на небо и буду сидеть на звездочке и махать ей оттуда рукой.
И всегда, всегда буду любить ее – буду ли я жива или нет.

Я чувствую невероятную близость с ней в этот момент.
Мы вместе, мы говорим о главном – о том, что тревожит, о том, что так трудно пережить в одиночку.
Мы доверяем свои самые глубокие чувства, и знаем, что они будут восприняты всерьез…

Такая близость – это невероятная ценность. Это то, ради чего стоит жить.

Дочурка убегает, потом вновь возвращается, вновь плачет… И я плачу вместе с ней.

В какой-то момент она подходит, и, обнимая меня, спрашивает: «Мама, а можно, когда я в следующий раз подумаю о том, что ты умрешь, я вспомню о своем дне рождении?»
«Конечно», — отвечаю я.

Горе, отчаянье, ужас разделены и прожиты.

И вот уже ребенок готов доверчиво и смело идти дальше в такую важную для него детскую жизнь.

Вероника Хлебова

This entry was posted in Я и мой внутренний мир: мои чувства, переживания, ценности and tagged , , , , . Bookmark the permalink.