Одноклассник

У него даже имя было какое-то нелепое: Вова.
Так звала его мама. И сам он был смешной, то кормил мамиными бутербродами полкласса, то затевал какое-нибудь мероприятие: поход в кино или кафе.
Учился он неважно, тройки-четверки. Хотя иногда на него что-то находило, и он с лихорадочным блеском в глазах отвечал на уроке так, что учитель, удивленно его слушая, вынужден был ставить пятерку.

Девчонки уверяли, что в походах Володька был незаменим, он умел и палатку поставить, и рыбы больше всех налавливал.
Но я в походы не ходила: папа считал, что девушка в моем возрасте должна ночевать дома.
Я не очень возражала. Комары меня доставали и на даче, а песни у костра и шашлыки, так это и у отца получалось душевно.

Выпускной вечер ушел из памяти вместе со слезами: что-то ели, многие впервые пили шампанское. Одни потому что предпочитали быстрый и дешевый портвейн, тайком от родителей, другие, потому что не знали вкуса спиртного совсем.
Девчонки танцевали босиком: новые лодочки на высоченных каблуках в кровь стерли ноги.

Всех тревожило ожидание чего-то неизвестного, заканчивалась уютная жизнь, когда единственной заботой было не нахватать троек, чтобы не было проблем с поступлением в вузы. Оттого и плакали, заражая друг друга истерикой.
Мальчишки посмеивались, но им было не слаще.
То же самое происходило каждый год в каждой школе, как под копирку…

В армию тех ребят, кто не поступил в университет или институты, забирали почти одновременно. Одни проводы сменялись другими.
Я обычно звонила по телефону, прощалась и все.
Однокурсники, лекции, семинары, эпюры – все было впервые, щекотало нервы, переполняло гордостью.

И вдруг на пороге Володька:
- Ты придешь ко мне на проводы? — Его вопрос застал меня врасплох, ни тебе «здравствуй», ни тебе вежливого «как живешь»? Я чувствовала, что краснею, хотя никогда не умела этого делать. Мысли мои вяло расползлись, а он стоял и ждал ответа, как будто от этого зависела его жизнь. И вдруг отец, который никогда не вмешивался в мои дела, если только не надо было мне что-то запретить, задал совершенно идиотский вопрос:
- А почему бы и не сходить? – он с интересом посмотрел на меня, и мне пришлось согласиться.

Володька суетился, был нервный: два года жизни в другом измерении, в другой цивилизации, чего ж тут не понять. Под шумок я незаметно смылась. И отец опять странно посмотрел на меня:
- Уже?
Я не выдержала: что, в конце концов, происходит? Но дальше все шло по привычному сценарию, отец как маленькую, погладил меня по голове:
- Ты лучше с матерью поговори…

Окончание университета, аспирантура, замужество.
С одноклассниками почти не встречались. Так, иногда кто-нибудь звонил, рассказывал, что знал о других.

Володька женился еще в армии: приехал в отпуск и женился на девочке из параллельного. Уже две дочери.
Моя школьная любовь Сережка поменял двух жен, с третьей не расписан, но растят ребенка.
Генка, самый красивый мальчик класса, по которому умирала половина старшеклассниц, банально спивается. И все жалеют его мать и жену.

На вечер в честь очередного юбилея со дня окончания школы сходить опять не удалось.
Шеф, как нарочно, загрузил срочной работой.
Пришлось всю ночь самой разгребать материалы: муж помочь не мог, готовился к командировке.

А уже хотелось пообщаться с теми, кто меня знал просто школьницей, дергал за косы.
Хотелось, чтобы вокруг друг друга звали просто по именам, без отчеств.
Что-то часто я стала вспоминать юность…

От звонка в дверь я вздрогнула. Давно прошли те времена, когда ко мне можно было вломиться без телефонного предупреждения. Неужели у дочери что-то стряслось? Слава богу – нет. Мужчина в длинном пальто… Боже, я даже не спросила: кто там?

- Явно не ждала.
- Володька?! – как всегда, даже не поздоровался.
- Если тебе будет плохо, я всегда помогу.
- Да с чего мне будет плохо? Ты хоть разденься, чаю попьем…- зачем я это сделала? Взяла бы визитку, поблагодарила бы и все…

Володька к чаю почти не притронулся. Сидел, неестественно выпрямившись, постоянно вытирал руки носовым платком, болеет что ли? И вдруг до меня дошло. Вот он сидит, гроза подчиненных, важный с виду, а ему страшно, и брюшко, которое он отрастил, его не защищает. Он волнуется, как в тот вечер, когда звал меня на проводы.

Это он… Володька?..
Те цветы, которые оказывались висящими на тюле…
Я все голову ломала: кому надо было бросать их в открытую форточку, да еще зимой.
Благо первый этаж. И пригласительный билет на заезжую знаменитость, неожиданно оказавшийся в почтовом ящике…

Вспомнился сочувствующий взгляд отца, когда я ставила очередной букет в вазу.
Он так же смотрел на меня, когда я рассказывала, что у Володьки родилась вторая дочь.

Я очнулась от тишины, он явно ждал ответа, но на какой вопрос?
Карусель… Мы катались на карусели?
Не помню, может быть, это было в очередное мероприятие, устроенное им? Мороженое?
Мысли стали вялыми. У Володи побелел подбородок.

Господи, неужели та детская влюбленность, которую я изо всех сил старалась не замечать, живет в нем до сих пор?
Не может взрослый человек вспоминать о каком-то пломбире.
Но он вспоминал, и это было важно для него, а я чувствовала невероятный стыд и неловкость.

Он никогда мне не нравился. Пухлые губы, темно-карие глаза, чуть вздернутый нос – обычное лицо.
Мы, может быть, и подружились бы, но уж слишком пристальным было внимание ко мне – это раздражало.
И этот лихорадочный взгляд…
Выражение его глаз, беспомощное и наивное, как у щенка, злило меня до отвращения.

Отец… вот кто понимал, что Володька безумно в меня влюблен, и что я не могу ему ответить тем же.

Отец берег меня, и никогда не говорил со мной на эту тему. Теперь эта тема сама пришла ко мне.
А я не знала, что делать?.. Время научило меня бережно относиться к чужим чувствам.
Но это просто, когда они не касаются тебя. А сейчас мне больно и горько оттого, что ничего не испытывала в ответ на любовь.

Сколько женщин отдали бы за такую любовь все?.. Я старалась быть предельно нежной к постаревшему однокласснику, что-то лепетала, а он смотрел на меня с сочувствием, как когда-то отец.
Я едва сдерживала раздражение. Но это было раздражение бессилия.
Уходя, он еще раз напомнил, что будет рядом, и мне достаточно только позвать его.
Потом спохватился, протянул мне огромную коробку конфет. Я всегда была сластеной…

Володька ушел, а я собралась на работу. Незапланированный выходной был безнадежно испорчен.
Телефонный звонок — междугородка, и тут меня словно обдало жаром.
Огромные Володькины глаза, темные, ждущие – это мы на той самой карусели.
И пухлые губы перемазаны пломбиром…

И еще перед моей свадьбой была мимолетная встреча, щенячий взгляд, полный какого-то отчаяния:
- Ты уверена, что не торопишься замуж? Подожди еще чуть-чуть…

Я едва не рассмеялась ему в лицо: чего ждать? Я люблю и любима!

Конечно, жизнь сложилась не совсем так, как предполагала я, но бывает ли иначе?!
Телефон не умолкал: это муж, обещал позвонить перед приездом.

Сердце бешено колотилось.
У Володи всегда были очень крепкие руки…

Я выдернула телефонный шнур из розетки, и пошла наполнять ванну водой.
Полежу, почитаю книжку.
А работа… Она никуда не денется.

Алена Оленова

This entry was posted in Про Жизнь and tagged , , , . Bookmark the permalink.