Поэзия и проза (Анна Морозова)

Черный цветок

Скажи, чья властная рука,
В сырую землю бросив семя,
Велела, чтобы из ростка
Ты созревал все это время…
А. М.

Месяцы сменялись чередой, весело, шумно, то и дело вырывая друг у друга несколько дней, чтобы полностью завершить свои погодные дела. Февраль оставил марту в подарок рыхлый, уже несколько потемневший снег. Март принял этот снег с радостью, отдавая все свои силы на его превращение в звонкую, радостную капель и вечно бегущие ручьи. Тут на подходе и апрель, готовый пропитать отоспавшуюся, набравшую новых сил землю застоявшейся водой и напоить все живое на ней. А май, словно заботливый родитель, начал выхаживать новые побеги и придавать силы старым.

В этот самый период и появился на свет тоненький зеленый росток. Он, как и все тянулся к солнцу, купаясь в его ласковых лучах, как и все, плавно качался на свежем весеннем ветерке, как и все, кутался в свои худенькие листочки, словно обнимая себя ручонками, чтобы согреться в ночной прохладе. Рос он немного на отшибе, как бы отгородясь от уже вовсю желтевших одуванчиков, а также начинающих свою новую жизнь полевых цветов.

Шли дни. Уже разлетелись белые пушистые зонтики его соседей, уже наперебой тянулись вверх ромашки, колыхались лиловые колокольчики, где-то кучками синели васильки. А наш росток все копил силы, все таил в себе самое дорогое, самое сокровенное, зародившееся глубоко в его недрах и готовое открыться миру новорожденным бутоном. И вот настало то утро, когда, сбросив оковы сна и потянувшись за первым поцелуем к солнцу, хрупкий бутон вдруг встрепенулся и неуверенно, чуть дрожа, начал разжимать свои острые лепестки. Наполненный непомерным счастьем, теперь уже цветок, не заметил, как стих веселый шорох его сородичей на поле, как застыл среди них игривый ветер, и как внезапно умолкли птицы. И словно тихое шуршание прокатилось по всей округе: да он же черный, совсем черный, каждый лепесток — бывает же такое! Как невзрачен, как убог! Вскоре все стало как прежде. Легкий ропот возобновился, и никому не стало дела до одинокого черного цветка.

Однажды шел мимо человек, он шел медленно, печально глядя по сторонам, иногда нагибаясь к яркому лютику или нежным гвоздикам. Но вот его рассеянный взгляд остановился на черном цветке, и тот невольно сжался. Он вдруг понял, что сейчас придется расстаться с самым дорогим, что у него есть, с его жизнью в прекрасном зеленом мире. И вот ловкие пальцы уже обхватили тоненький стан и аккуратно, но в то же время властно переломили стебелек.

Черный цветок и раньше видел людей, он часто наблюдал за ними со своего отшиба, невзрачный и одинокий. Это были то дети, бежавшие по полю и обрывавшие белые лепестки ромашек, то старушка с корзинкой, собиравшая маленькие синие букетики, чтобы потом, перехватив их тесьмой, отнести на рынок. И всегда цветы дарили людям радость, они, пестрые, яркие, вплетались в венки, складывались в букеты.

Человек бесшумно, словно серая тень, вошел в старые ворота кладбища и, немного пройдя, сел возле могилы. Цветок он держал в руке, и тот, повесив головку, дрожал.

Раньше его грело солнце, мягкое и прекрасное. Оно всегда проникало в самую сердцевину, заставляя светиться изнутри, оно всегда было доброе и ласковое даже к нему, черному цветку. А сейчас ему было тепло в руке человека. Но это тепло было иным. Оно впиталось в черный цветок, и он стал его хранителем, символом любви.

Человек прикоснулся губами к цветку, наполняя его новым, неизвестным ему чувством, и, аккуратно и бережно положив его на серый мрамор, медленно пошел к выходу. Закат обагрил все небо. Черный цветок лежал на могиле, прижавшись откинувшимся лепестком, словно щекой, к холодному серому камню. Роса крупными прозрачными каплями легла на листья. Цветок плакал. Он плакал не о том, что больше никогда не увидит солнца и не почувствует мягкого прикосновения ветра, он плакал от счастья, оттого, что в последние минуты жизни он постиг прекрасное чувство – любовь человека.

На крыше

Тяжелые шаги гулко раздаются в темноте, и серая фигура поднимается все выше и выше по холодным ступеням грязного и сырого подъезда. Лифт, как всегда, не работает, но это и не имеет значения, больше он не понадобится. Седьмой, девятый, тринадцатый этаж, а вот и четырнадцатый, последний. Какая давящая тишина и лишь захлебывающееся дыхание, которое скоро прекратится.

Цель уже так близко: черный люк как дверь между мирами. В каком, интересно, лучше? Вряд ли в этом.

Путь по коридору пройден, как во сне, и эхо в последний раз прокатилось по подъезду, блуждая между стен. Резким, но все же не совсем уверенным движением распахнута дверь, и из-за нее пахнуло холодным свежим воздухом. Он на секунду выводит из странного оцепенения, и в голове проскальзывает вопрос: “Зачем я здесь?”. Следующий шаг поменял, казалось, застывшую картину лестничных пролетов. Теперь взору предстает унылый, но все же более живописный вид многочисленных крыш, уже не живых клочков опавшей зелени и расплывчатых огней автомобилей, вечных рекламных вывесок и горящих окон.

Ужасно холодно, особенно здесь, где ветер не боится запутаться в проводах и вечных изгибах улиц. Он жадно хватается за одежду, взъерошивает волосы и замораживает до самого сердца. Стоит ноябрь, вернее он только начался, но ангелы уже успели бросить на землю свои первые белые перья. Снег лежит третий день. Совсем чуть-чуть на съежившейся, замерзшей почве, но тоску он нагоняет страшную. Снег просто молится вечной зиме, он жаждет ее, призывает и умоляет, чтобы она продлила ему жизнь. Жизнь. Все хочет жить, даже крупинки снега.

Уже стемнело, и на небе высыпали первые звезды. Они не похожи на те, летние, вечно улыбающиеся, озорные. Они злые и ухмыляющиеся, они с издевкой смотрят сверху, из своего космического убежища. Они испепеляют тысячами глаз, прожигают пылающими взорами дыры, проникают в душу и мучают ее. Мою душу.

Я оглядываюсь. Я молча приветствую звезды, дома, группки людей где-то внизу и, подняв воротник пальто, прохожу дальше. И вот я уже у самого края. Сначала я смотрю вдаль, окидывая взглядом светящиеся высотки и дороги фонарей, затем глубоко вдыхаю холодный воздух и постепенно перевожу взгляд вниз. Как высоко, даже сердце забилось быстрее.

Я на краю бездны, она так и тянет, так и велит сделать шаг вперед, последний шаг в этой жизни. Но нет, я решусь, когда захочу, ничто не управляет мной. Ветер толкает в спину, но пока еще не время. Теперь я сажусь, свесив ноги вниз. В голове проносится нелепая мысль, что кто-то схватит и стащит меня, и я стану игрушкой в чьих-то безжалостных лапах.

Я достаю из кармана пачку сигарет и прикуриваю одну. Дым нехотя заползает в горло, клубится там, как туман, а затем, обжигая легкие, рассеивается. Я кашляю пару раз; нет, не стоит начинать курить даже сейчас. Пальцы разжимаются, и моя сигарета, как маячок, летит вниз, исчезая во тьме.

Я сижу так довольно долго, отгоняя от себя всякие мысли. Зачем они мне теперь? Но все же некоторые незаметно пробираются, заставляют задумываться, устремляют взгляд в одну точку. Я замечаю, что становится темно; просто в округе погасли почти все окна, настала ночь. Она подкралась так незаметно, что уже и не понять, сколько времени прошло и сколько осталось в ее распоряжении. Я представляю, как ее подопечные, крылатые демоны, доставляют в разные дома сны. Кому-то повезет, и сны будут спокойные и добрые, а кто-то увидит кошмары, холодные и злые. А вдруг сны — это награда или наказание за наши поступки? Одна мысль незаметно сменяет другую, уводя в глубины собственного сознания.

Представь, что твоя жизнь – толстенная тетрадь, и каждый листок – это день твоей жизни. Пока ты не знаешь, сколько в ней страниц, но последняя будет, это точно. И каждый чистый листок ты заполняешь сам. Только от тебя зависит, какой вид будет иметь твоя книга жизни: будет ли она яркой, с множеством интересных картинок, или черно-белой и однообразной, будет ли почерк аккуратен или неразборчив, будет ли содержание насыщенным и захватывающим или нудным и скучным. И только ты ответишь перед собой же за страницы, которые остались пустыми, которые ты просто перелистывал, когда тебе было лень писать.

Когда же ты вновь дойдешь до этих страниц, то начнешь мучить свою бедную память, пытаясь вписать в пустоту хоть что-то, но сможешь ли ты все вернуть? Добравшись до последней страницы, ты трясущимися руками возьмешь это бесценное сокровище, начнешь листать с самого начала и увидишь все ошибки, а главное — поймешь, что исправить их уже невозможно. Ты переживешь все прежние минуты за один миг и будешь счастлив, если они полны радостных и ярких красок, но если все страницы похожи, как будто склеены случайно пролитым сладким чаем, что тогда? Тогда ты начнешь молить Бога, чтобы в другой жизни он дал тебе шанс, который ты уже не упустишь. И твоя тетрадь уже будет похожа на захватывающий роман, где главный герой – ты.

Я встаю, пытаясь распрямиться. Куда подевалась ночь? Из-за спящих высоток выглядывает яркий край утреннего солнца. Оно медленно и величаво, словно царская особа, поднимается по посветлевшему небу. Ветер стих, и почти ничто не нарушает этого удивительного спокойствия. Я стою и смотрю на золотисто-розовый шар и понимаю, что нет ничего красивей этого зрелища. Такой же точно шар сейчас рождается и в моей душе, освещая ее изнутри и разнося свет в каждую клеточку организма. Мне кажется, что и я излучаю сияние, как будто сливаюсь с солнцем. Я чувствую, как оно улыбается мне, как проводит мягким лучом по щеке, и, хоть на улице холодно, меня бросает в жар от этой мимолетной ласки. Глаза больше не выдерживают, и из них ручьями текут слезы, а я все смотрю и не могу оторваться. Я оглядываюсь по сторонам и вижу рождение нового дня. Как все преображается в эти минуты, как радостно и весело кругом! И разве можно сейчас рвать свою книгу жизни, ведь хоть одну страницу можно расписать золотыми чернилами.

Я чувствую, как улыбка сама расцветает на моем лице, как расправляются плечи, и как вместо усталости появляется легкость. И вот я твердым и уверенным шагом спускаюсь вниз. Один за другим я миную лестничные пролеты, озаренные утренним светом, и, выбежав на улицу, иду, иду, иду…

Странник

Лишь утро сонное покажется
И небо выкрасит восход,
В какой он стороне окажется,
Кого с собою позовет,
Кого пленит петлей дорожною,
Что вечно манит в дальний путь,
Заставит ли судьбу тревожную
Навстречу вечности шагнуть?
Как только силами заправится,
Нальет стакан себе опять,
Допьет и снова в путь отправится,
Ему ведь нечего терять;
Возьмет гитару – запоет
О вечных странствиях своих,
А ветер тот мотив возьмет
И вмиг развеет для других.
Его звезда на небе далеко,
Но ярче всех она горит,
За ней угнаться не легко,
Но от беды она хранит,
Она всегда пошлет знаменье,
В какую сторону идти,
И даст надежду и терпенье,
Чтоб счастье в жизни обрести.

05/2000

Костер

Я развожу в лесу костер,
Чтоб дым стелился, как ковер,
Чтоб мягкий свет кидал вокруг,
Чтобы теплом согрел, мой друг,
Чтоб танцы буйного огня
Развеселить могли меня.
Но чтоб горел вот так всю ночь,
Должна и я ему помочь,
Мне нужно дров насобирать,
Чтобы костер мой поддержать.
И вот сажусь я перед ним,
И вместе мы теперь горим.
Смотреть готова до утра
На трепет ласковый костра,
На вспышки золотых огней,
На россыпь алую углей.
Да, ночь тиха, но треск огня
Звучит как песня для меня.
Подует легкий ветерок,
И ярко-рыжий хохолок
Каскадом искр взметнется вдруг
И растворится, сделав круг.
Мерцает пламя, чуть дрожа,
И у него ведь есть душа,
Она беседует со мной,
Моей душе даря покой.

06/2000

Луне

Через окно мы смотрим друг на друга.
Прекрасна ты, печальная подруга.
Бледна и, как всегда, немного холодна,
Но это ведь не странно: ты одна.
Плывешь по небу ты безмолвно, в тишине,
Так время проводить ведь нравится и мне.
Что лучше может быть, чем тьмы испить покой?
Да, я считаю так, похожи мы с тобой.
Пусть ночью и темно, но твой неяркий свет
Всегда отгонит страх и даст на все ответ,
Боль заглушит всегда и пыл мой охладит,
Наполнит жизнь мечтой и силой наградит.

29/07/2001

Бессонница

Я не могу заснуть, хоть на часах три ночи,
И размышление никак уйти не хочет,
Глаза смыкаю я, я прячусь в темноте,
Но даже там покоя нет, я таю в пустоте.
О, как прожорливо бессонное томленье!
Когда же забытье подарит облегченье,
Куда же деться мне, в каком углу мне сесть,
Чтоб мозг мой не могли больные мысли есть.
Куда от них бежать, в какой ворваться сон?
В любой, но только пусть скорей настанет он,
Чтоб эта стая разъяренных гончих псов
Вцепиться не смогла, оставив след клыков.
О мысли, умоляю, отпустите,
И думать бесконечно не просите.
Не мучайте больной рассудок мой,
Верните вновь нарушенный покой.

08/02/2001

Вампиры

Холодных стен немой эскиз
В манящей тишине повис,
И только бледная луна
Через окно во тьме видна.
Опять теряю я покой,
И мертвый сон сняло рукой,
И вновь, дыханье затая,
Из склепа выбираюсь я.
Злой голод властен надо мной,
Я забываюсь в нем порой,
И вот по кладбищу иду,
Чтобы достать себе еду.
Надгробий и крестов среди
Мне ночью жертву не найти,
И вот туда держу я путь,
Где выпью крови чьей-нибудь.
Сиянье звезд и блеск луны
Для головы моей вредны,
Я черпаю безумье в них,
Невольных спутниках моих.
Дрожь в теле не могу унять,
Свирепый голод не отнять,
Он сильно давит на меня,
Без устали вперед гоня.
Почти нашел, я чую плоть,
И десны начало колоть.
Старинный мост, она стоит,
На воду смотрит и грустит.
Момент прекрасный предстоит:
Внутри меня огонь горит,
И обнажить теперь я рад
Зубов точеных острый ряд.
И вот я здесь, я за спиной,
Тебе понравится со мной…
Ее за плечи я схватил
И в шею два клыка вонзил.
И упоительный восторг
Ее предсмертный крик исторг.
Спасибо, милая моя,
Я сыт, а ты теперь как я,
И будем вместе мы с тобой
Бродить в толпе порой ночной.
Холодных стен немой эскиз
В манящей тишине повис,
И блики солнца озарят
Тот склеп, где два вампира спят.

05/11/2000

Зверь

Он прячется в дебрях дремучих,
Он скрыт от пронырливых глаз,
Блуждая средь елей колючих,
Он молча взирает на нас.
Он чует, когда мы приходим,
Он чувствует каждый наш шаг,
И мы карабины наводим,
Для нас дикий зверь – это враг.
Вот  сижу иногда одиноко
Возле дома на грани лесов,
И когда замечтаюсь немного,
Слышу я целый хор голосов.
Только не голоса это вроде,
Это звуки другие, поверь,
Словно песню какую заводит,
Изливая печаль свою, зверь.
А бывает во мраке бездонном
Загорятся два желтых огня,
Словно звезды в пространстве огромном,
Как магнит тянут в омут меня.
Он поймет, что его я сторонник
И однажды из леса придет,
Впрыгнет вмиг тенью на подоконник,
И с собой побродить позовет.

12/04/2001

Гроза

Раздался в небе треск, и вот
Издалека гроза идет.
Блестит и искрится эфир,
Дрожит от страха целый мир.
Затеян в небе смертный бой,
И ветер поднял дикий вой,
Как настоящий капитан,
Он мчит вперед из туч таран.
И вот удар, такой расклад
Змей золотых швырнул каскад,
Еще удар, и ветра свист,
В горящем небе вдруг повис.
Просторы неба – поле боя,
Но и земля не ждет покоя,
Удары молний ловит смело,
Хотя не любит это дело.
Но вот порядок наведен,
И грозный бой к нулю сведен.
Природа радостна, спокойна,
Свежа и как всегда достойна.

07/2001

***

Мне нравится смотреть на фонари…
Они не только душу согревают,
Когда гуляешь ночью до зари,
Они от одиночества спасают.
Они – пристанище, их свет теплом манит,
Они скромны, спокойны, безмятежны,
Бродяг крылатых тянет как магнит,
На их огонь обманчивый, но нежный.
И мистика, и магия вокруг,
И хочется скрываться в мягком свете,
И для меня фонарь как будто друг
Единственный и лучший на планете.

01/12/2009